Руки прочь от цыплят!

 Ортодоксального евреяДжейкоба Калиша из Вильямсбурга привлекли к ответственности за жестокость, проявленную к цыплятам. Его бесчеловечное отношение к птице, привело к тому, что 35 цыплят, предназначенных для ритуального жертвоприношения, утонули, а без малого еще три сотни их обреченных товарищей оказались в ужасающих бытовых условиях.

 В прочитанном выше нет даже тени шутки или преувеличения, без которого никакой фельетон не получится. Все это, уважаемый читатель, чистая правда, почерпнутая мной их сообщения «Нью-Йорк пост».

 37-летний Джейкоб, проживающий на Бедфорд-авеню, вызван в суд организацией PETA (People for the Ethical Treatment of Animals – Люди за этичное отношение к животным). Как следует из искового заявления, обвиняемый засадил 307 цыплят в деревянные ящики, которые стояли на одном из пустырей на Кони-Айленд авеню.

 Представитель PETA Мартин Мерсеро рассказывает, что получил жалобу от какого-то доброхота, пожаловавшегося на то, что цыплята гибнут. После этого дежурный активист из РЕТА сообщил о ситуации в полицию и одновременно в организацию ASPCA (American Society for the Prevention of Cruelty to Animals – Американское общество по предотвращению жестокого отношения к животным). 

 Сотрудники ASPCA явились на Кони-Айленд авеню и обнаружили, что птица «упакована» в деревянные ящики размером 8 на 10 дюймов, накрытые брезентом. 35 цыплят, находившихся в одном из ящиков, утонули, поскольку из-за дождя ящик наполнился водой до краев. Перенесшие потоп, были перемазаны пометом, а часть из них, как выяснилось позже, была покрыта паразитами. 

 Инспекторы забрали цыплят под свое, образно говоря, крыло. 270 переживших пытку под дождем курочек отправили на ферму в окрестностях городка Согертис, что на севере штата Нью-Йорк.

 Принявшая живой товар директор фермы Кэти Стивенс заявила: «Судя по весу их явно недокармливали, они пострадали от обезвоживания. Несколько оказались навсегда парализованы из-за того, что находясь в ящиках не могли даже пошевельнуться. У нас они испытали счастье, которого они не испытывали за всю свою куриную жизнь». 

 Цыплята, как выяснилось, были предназначены для ритуала, который называется каппарот и предшествует Йом Кипуру.

 Соблюдающие каппарот обычно платят 25 баксов за живого цыпленка, которым раввин затем машет над головой у клиента, приговаривая, что де птица принимает за него все его грехи. После этого цыплят режут, соблюдая все требования кашрута, а их останки передаются бедным семьям.

 Привлеченный к ответу Калиш, рассказал следователям, что его добрые намерения увенчались таким плачевным итогом только потому, что он не смог найти клиентов на птицу. Ему просто некуда было ее девать.

  О-кей, теперь я предлагаю разобраться в этой ситуации, следуя самой простой логике. Домашние животные и домашняя птица суть живые существа и отправляя их в кастрюлю, на сковороду, в духовку или на гриль, мы отбираем у них их жизнь. Насколько нас беспокоит судьба коровы, в те минуты, когда мы, изнемогая от неземного блаженства, жуем стэйк? Беспокоит ли меня то, как она стояла в очереди подруг-смертниц, ожидая, когда ее крюком возьмут за ноздри, подтянут поближе и шарахнут разрядом тока? Волнует ли меня то, как вдували под давлением зерно в утку, чтобы подготовить ее печень к переработке в то фуа-гра, за которое я готов на многое, даже не хочу говорить на что? Озабочен ли я судьбой живущего в узком пенальчике-стойле теленка, из которого делают то самое жаркое с запеченным луком, так великолепно сочетающееся с бокалом-другим шассаньи-монтраше? Наконец, я интересуюсь: как самая обыкновенная курица или тот же самый петух относятся к принятию на свою жалкую птичью душу грехов, к которым они не имеют ни малейшего отношения? Ситуация, согласитесь, жуткая. Вот она только что клевала зерно и никого не трогала, а вот ее уже нагрузили непонятно чем, и тут же прирезали, потому что такой сволочи нет никакого места среди только что ставших порядочными людьми!  

 И тем не менее, как только я озабочусь судьбой домашней скотины, я тут же запишусь в вегетарианцы, куплю майку с надписью «Я никого не ем!», и начну получать эстетическое удовольствие от хруста морковки. Но пока… Как говорили в моем городе: я дико извиняюсь. Дико!

 Проблема борцов за права скотины в том, что народ, точно как и ваш корреспондент, не хочет отказываться от привычного меню. Настолько, что закрывает глаза на очевидную жестокость, проявляемую к своим меньшим братьям. Я, например, никогда не забуду совершенно истерические крики свиньи, которую резали в деревне, где я ребенком проводил лето. Три мужика в майках и с огромными ножами зашли в сарайчик, где она проживала, после чего началось такое, что до сих пор вспоминать страшно. Насколько возможно такое сравнение, свинья кричала человеческим голосом. Когда все стихло, в воздухе появился сладковатый и чуть-чуть дурманящий запах крови.

 Мешает ли мне это в моем зрелом возрасте когда-никогда купить хороший кусок свиной вырезки и, отбив, а затем засыпав его луком и сыром, запечь в духовке? Знаете, не мешает. И не мешает, когда-никогда отведать под пивко испанскую кровяночку «чоризо» с жареным лучком в постном маслице. 

 Увы, от этого дуализма никуда не уйти. Насколько этично выращивание миллионов цыплят на птицефермах, где их, хошь-нехошь, содержат в тесных клетках и где им, отрезают кончики клюва, чтобы они друг друга в этой тесноте не клевали? Конечно лучше так, чем в ящиках, куда их втиснул бессердечный бруклинский ортодокс. Но с другой стороны, какое это все-таки лицемерие, когда ту свинью, которую резали деревенские мужики, их же дети, в бытность свиньи розовым молочным поросенком, таскали в избу и играли с ней (или с ним) как с собачкой. Свиньи, говорят, на редкость умные и привязчивые твари. А потом это самое душевное дите наворачивает теплый такой рулетик, нашпигованный чесночком и перчиком, и даже не вспоминает, как бодро этот рулетик стучал копытцами по дощатом полу и откликался на Машку, Кузьку или еще на какое другое имя собственное.

 Короче, говоря, я так думаю, что борьба за этическое отношение к животным, конечно, может иметь место в нашей демократической стране, но выглядит она не совсем искренне. Хотя с другой стороны, товарищ из Вильямсбурга поступил тоже не лучшим образом. Я бы, его оштрафовал просто за то, что он нарушил нормы санитарии и гигиены. Но восторг спасателей, сообщивших нам, что цыплята испытали настоящее счастье, мне непонятен. Как ни крути, а их счастье краткосрочно, а наполненный муками и радостями жизненный путь завершиться на нашей кухне. Никто не будет направлен в птичий профилакторий для поправления пошатнувшего в тесном ящике здоровья, а затем на заслуженную пенсию в Катскильские горы.

 Завершая эту заметку, я уже испытываю легкий такой голод и начинаю прикидывать, что бы мне взять на ланч: чикен-пармиджано или салат с цыпленком на гриле, яичком и зеленым горошком под соусом сизар, с бокалом холодного шардоне? И чтобы читатель не назвал меня садистом или бесчувственным животным, я готов первый глоток сделать либо за упокой тех цыплят, которые утонули на Кони-Айленд авеню, либо за здоровье тех, кто сейчас весело бегает по куриной ферме в Согертис.

 Я бы даже выпил за их долголетие, но вы же снова скажете, что я садист и циник.