| Валерий Гончаров приехал в Нью-Йорк из Одессы в 1999 году, выиграв грин-карту. Дело шло к 60, его английский был в зачаточном, (чтобы не сказать - в противозачаточном) состоянии, поэтому выбор профессий был невелик. Он попробовал себя в качестве лоточника, потом лимузинщика и, наконец, оказался в кар-сервисе, который сегодня удовлетворяет все его нужды, при этом оставляет отдушину для жизни. В смысли для отдыха. Лицо и руки покрыты у Валерия таким роскошным загаром, что мой вопрос, о том, как часто бывает на пляже человек, оставляющий себе какие-то отдушины в жизни, представляется совершенно закономерным. - В этом году раза три был, - отвечает он. - А, то что я загорелый, так это я с детства. Я ж - пляжный! В Одессе рядом со мной ставили цыгана, так он был белым. Ты меня понимаешь? Практически каждый монолог Валерий завершает этим вопросом: «Ты меня понимаешь?» Вопрос задается таким тоном, что ответить «нет» может только полный идиот. Или, как говорили в Одессе, круглый идиот. Почему круглый? Я не знаю. Вероятно, предполагалось, что круглый идиот проявлял свою идиотию равномерно со всех своих сторон. По кругу. В то время, как полный идиот мог просто страдать от излишнего веса. С другой стороны, выражения худой идиот я не слышал. Валера водит черный «Линкольн Таун-кар» 95 года рождения, на спидометре которого 150 тысяч миль. Этот седан – гордость американского машиностроения и кар-сервисы эксплуатируют их без особых хлопот до 300-тысячемильной отметки. Клиенты тоже любят их, просторные, с глубокими кожаными креслами и местом для самых длинных ног. Плюс – по самым раздолбанным вдребезги нью-йоркским трассам «Линкольн» идет, как по маслу. Валерий говорит, что горючее на сто миль пути, стоит ему чуть больше 20 баксов. В хороший день он накручивает по 150 миль, а в тот день, когда я сел к нему в качестве стажера, (так он представлял меня клиентам) он проехал больше 200. Лето, рассказывает он, мертвый сезон и этот сезон протянется до окончания череды еврейских праздников в середине октября. Но последние несколько дней его бизнес переживает легкий подъем. Валерий обслуживает визитера из Израиля, приехавшего собирать пожертвования на свою иешиву. Вероятно, испытывая неосознанное уважение к человеку, состоящему в более тесных отношениях с Творцом, чем он сам, Валерий выдает меня пассажиру в черном костюме и шляпе именно за того, кем я являюсь. - Зис ис май френд. Хиз райтер. Хи вилл райт эбаут ми. - Ноу проблем, - отвечает черный пиджак в шляпе. Но пиджак появляется к полудню, а я сажусь рядом с водителем «Линкольна» в 9 утра. Через 15 минут Валерий останавливает машину в квартале от «базы», то есть диспетчерской компании Ex-L, которая располагается на пересечении 65-й стрит и 24-й авеню в Бенсонхерсте. В 9:30 рация оживает. «Первый, подъем». Диспетчер называет адрес , где надо «поднять» клиента, где «сбросить» и плату – шесть баксов. Мы едем к частному дому на 66-й стрит. На квартале снуют люди, но Валерий наметанным глазом выделяет женщину, ждущую машину. - Так, это она. Через семь минут он высаживает пассажирку у Commerce Вank на пересечении Бей-парквей и 86-й, провожая ее набором напутствий: - Thank you, dear. Call again! Потом докладывает диспечетру: «Боря, я свободен» и еще через пять минут, останавливаясь в квартале от «базы», снова выходит на связь: «Боря, я на гидранте». Нет, он не стоит на гидранте буквально, это сигнал – свободен и жду нового заказа. Гидрант, у которого стоять запрещено, должен придать сообщению драматизма: быстро давай нового клиента, пока не оштрафовали! Валерий, как говорили в нашем с ним городе, не любит поговорить. Журналисту с ним легко. Ему не надо задавать вопросы, тем более что-то вытягивать из него. Его надо не перебивать. И вы узнаете все. Даже то, что вам не надо знать. - Моя дочь работала акушером, - сообщает он. – Знаете, какая там у врача зарплата? (Там, это в Одессе) 60 долларов в месяц. Попробуй проживи! Но пациенты тебя не забывают. Одни приносят цветы, другие помидоры, ты понимаешь что я имею в виду? Ясно-дело, я понимаю. - Да, так вот раз приносит одна тетка помидоры, завернутые в газету «Труд». Ну, ты помнишь, как там все заворачивали в газету, правильно? И эта газета смятая так валялась, пока кто-то в доме не заметил в ней маленькое такое объявление о лотерее грин-карт. Так мы решили: а чего бы и не попробовать? Попробовали. Что же? Дочка не выиграла, а выиграл я с женой. Но как выиграли! Пришло письмо, в котором говорилось, мол, так и так, в этом году вы не прошли, но поскольку у нас остались свободные номера с предыдущего года, мы включим вас в дополнительный розыгрыш. А чего нет? Включайте! И что ты думаешь? Мы получаем письмо, мол, собирайте документы и мы вас ждем в Варшаве. А в Варшаве в то время был региональный центр для выигравших лотерею. Едем в Варшаву. Меня вызывают и говорят, мол, так и так, мы сильно извиняемся, но согласно нашим данным, Валерий Гончаров уже въехал в США. Я им: вы что опупели?! Где же я въехал, если вот я стою перед вами?! Они говорят, знаете что, поезжайте домой, мы разберемся. И мы уехали из Варшавы несолоно хлебамши. А 13 октября я получаю уже в Одессе письмо: у вас все в порядке, мы снова вас ждем в Варшаве с теми же документами. Ты понимаешь? «Пикап! Женщина возле аптеки Rite Aid на Кингс-хайвей и Вест 12-й, - оживает рация. – Отвезешь ее на Серф-авеню и Вест 33-ю. 10 баксов». В 10:22 мы подъезжаем к аптеке и Валера тут же вычисляет клиента: - Так, вот она. Американка. - Как ты определил, что она американка? – спрашиваю я. - Слушай, мы раз с женой сидели в иммиграционном офисе. И к нам подходит какой-то мужик сзади и спрашивает по-русски: «Здесь можно сесть?» А мы сидели молча. Как он нас определил? По затылкам! Он даже лиц наших не видел! Здесь все друг друга определяют. В машину садится полная дама лет 60 в белых брюках и белой футболке в широкую кремовую полоску. У нее короткая прическа, завитые рыжие волосы. Валера берет рацию и докладывает, что он «поднял» клиента. Глагол «поднять» является прямым переводом английского pick up. Спросите, почему бы нашим водителям не употреблять свое родное «я подобрал пассажира»? Нет, они «поднимают» пассажиров, совершенно неосознанно подчиняясь давлению английского, который они, как правило, знают «так себе». В 10:36 клиент сгружен по указанному адресу, ему сказаны обязательные спасибо и звоните еще, а еще через 10 минут Валерий докладывает диспетчеру, что он «на гидранте». - А для тебя имеет значение, что пассажир американец? - Нет. Сволочи есть везде. Русские есть, садятся и делают вид, что тебя не существует. Слова не скажут. Молодые американцы такие же есть. Копейку не дадут на чай. Копейку! И знаешь почему? Он хочет тебе показать какое ты ничтожество. Приехал, и все, на что у тебя хватило ума, это пойти в кар-сервис. А что бы ты без меня делал, без кар-сервиса, а? Лимузин же ты себе не вызвал! Ты меня понимаешь? - А почему ты не пошел в лимузин? - Я пошел! Просто я ушел. Лимузин это – каторга. Встань в пять утра, мотайся по аэропортам, спи в машине, живи в машине. У меня были друзья, которые пахали по 18 часов в день, чтобы собрать пару копеек. Сейчас они знаешь где? - Где? - На кладбище! Возможно похороны были красивые, дорогие, но у меня другая задача. Я на кладбище не тороплюсь. Мне для получения пенсии надо проработать 40 кварталов. Это десять лет. То есть, мне надо работать до 69 лет. Мне сейчас 61. А после 69 я же еще хочу для себя пожить! У меня все таки и дети есть и внуки. Ты меня понимаешь? Поэтому, как говорится, тише едешь дальше будешь. Что мне сейчас надо? Заплатить за студию 650 в месяц. Заплатить за счета. Шмутки здесь стоят копейки, да и какие мне нужны шмутки? Поэтому я надрываться не хочу. В 7:30 утра я сажусь за руль, в 6:30 вечера я иду домой. Если я имею 80 баксов в день, я не жалуюсь. - Ты не хочешь напрягаться, но это 11-часовый рабочий день! - Почему 11-часовый? Я еще беру час на обед. Я всякую дрянь из кулька не ем. Я иду домой, жена мне делает полноценный обед. Я себя берегу. - Валера, о-кей, но за вычетом часа на обед все равно у тебя получается 10-часовый рабочий день! Так себя не берегут! - Да, но не 18-часовый же! У Валерия есть еще один механизм для оздоровления организма. В юности он играл в настольный теннис в одесском портклубе, получил, по его словам, первый разряд, и заразился этой игрой на всю жизнь. Два раза в неделю он идет обливаться вдохновенным потом в Бруклинский клуб настольного тенниса, что на Кони-айленд авеню. Здесь он собрал своих старых знакомых и инициировал ежегодный турнир одесситов. Очередной турнир Валерий устроит в сентябре, когда Одесса-мама будет отмечать день рождения. Одесские теннисисты-иммигранты отметят его в два захода. Сперва за теннисным столом, потом за обеденным. Я буду за обеими. Теннис то, что сближает нас всех, писателей, таксистов, врачей, работников городской подземки. В жизни, по выражению Валерия, люди «дружат инкомами», а в теннисе тянутся к тем, кто играет по крайней мере на твоем уровне. Теннис ли, природное ли здоровье, держат Валерия в форме. Он крепок, энергичен и оптимистичен. Америка дала ему то, что она давала миллионам иммигрантов, приехавшим сюда в довелфэрную эпоху: свободу и возможность позаботиться о себе самому. Он и заботиться о себе и своей жене Тане, работая по десять часов шесть дней в неделю и утверждая, что не сильно напрягается. За исключением, конечно, тех случаев, когда таки да напрягается. Вы меня понимаете? Если нет, то послушайте самого Валеру: - Когда ты берешь такого клиента, (он имеет в виду израильского гостя) ты можешь заработать баксов сто в день. Но тебе придется поездить. Вчера я поехал с ним сперва на 47-ю, у него там были встречи. Пока он встречался, я ждал его на Вест-сайде. Потом мы поехали в Лейквуд. Ты знаешь, где это? В Нью-Джерси. И потом мы поехали в Монси. Ты знаешь, где это? Это к северу от Манхэттена. Кругом-бегом больше 200 миль. - Тяжело? - Самое тяжелое в работе с таким клиентом, это выйти в туалет. Особенно пока ты в городе. Машину поставить негде. Есть районы, где ты только начинаешь тормозить, тебе уже выписывают штраф. Ты становишься, где можешь и как только появляется «коп», ты отъезжаешь. В деревне, конечно, легче. - Как же ты выходишь из положения? - Как выходят из положения все водители? Возят с собой баночку! - А тебя никогда не грабили? - Грабить не грабили, но обманывать обманывали. Один раз сел солидный такой мужчина. Уверенные манеры, костюм, портфель. Подъехали, он говорит: ты можешь мне разменять сто баксов? Я ему даю пять купюр по 20. Он мне говорит: сейчас я тебе дам сдачу. Выходит, а портфель оставляет. Больше я его не видел. А портфель был просто набит скомканной бумагой. Другой раз молодой парень попросил отвезти его в Квинс. Остановились возле какого-то пустыря. И тут он как подорвет... Я бы даже если хотел, не смог бы его догнать. Бежал, как заяц. Но ты знаешь, к какому я заключению пришел, работая в кар-сервисе? Как говорят американсы shit happens. И ты от всего не убережешься. Нельзя рвать душу из-за денег. Потерял, плюнул и поехал дальше. Здоровье дороже всего. Я тебе отвечаю, что в 70 лет я еще войду в первую пятерку американских теннисистов, своего возраста. Но пока мне надо немножко поработать. Как говорит моя жена, а куда ж ты денешься с подводной лодки? Ты меня понимаешь? Я очень хорошо понимаю своего приятеля таксиста-теннисиста Валеру Гончарова, поскольку все мы - подводники, просто каждый находит себе свою подводную лодку, чтобы работать, а не протягивать руку, и при этом лелеет надежду на то, чтобы доплыть на ней здоровым и невредимым до тихой заводи пенсии, покоя, радости за растущих внуков, продолжения себя в них. На 78-й и Бей-парквей Валерий принимает своего клиента в пиджаке и шляпе. Представив меня ему, как писателя, он спрашивает, хочу ли я поехать с ними в Манхэттен, а оттуда в Нью-Джерси. Я думаю в этот момент о трафике, в который мы неизбежно попадем сейчас на Вест-Сайд хайвей, а затем на обратном пути на мосту Джорджа Вашингтона, а потом снова на Вест-Сайд хайвей и потом еще на Гованусе и на Белте. Еще я думаю о спортзале с кондиционером и синими стиговскими столами. - Нет, - говорю, - с меня на сегодня хватит. Когда я выбираюсь из гончаровского Линкольна, ноги у меня словно деревянные и я предпочитаю не думать, сколько часов еще предстоит Валере вертеть баранку сегодня, завтра, послезавтра, короче, до турнира финалистов для тех, кому за 70... Но я вам говорю, друзья мои, я вам говорю совершенно точно, в жизни случается всякое, поэтому от кар-сервиса лучше не зарекаться и лучше думать о его водителях, как о людях, которые зарабатывают не самый легкий кусок хлеба. |
|
