В Одессе был один потомственный ювелир – Хаим Ермолицкий. Когда он решил эмигрировать, КГБ установило за ним круглосуточную слежку. Комитетчики не сомневались, что он попытается вывезти с собой свои бриллианты. Увидев, что он купил на толкучке две пары обуви на толстой подошве, они поняли, что он хочет спрятать бриллианты в них. И они оказались правы. Ночью Хаим задернул занавески на окнах, взял острый нож, вырезал в подошвах отверстия и вставил туда драгоценности. А дырки аккуратно заклеил. Ему хватило для этой авантюры одной пары обуви, а вторую он отдал своему племяннику Мише.
В назначенный день Хаим поехал на вокзал, а Миша с женой Милой поехали провожать его. В машине Хаим так разнервничался, что сказал племяннику:
– Миша, мне – 80 лет, зачем мне эти сокровища? Я хочу поцеловать Святую землю и умереть. И я хочу умереть спокойно.
После этого он поменялся с Мишей обувью. На вокзале Хаима сразу же направили к таможенникам, которые уже были предупреждены. Они попросили его разуться и разобрали его новые туфли на составные части. Они были так уверены, что отправят этого афериста не в Израиль, а в полностью противоположную сторону, что даже расстроились. Тогда они позвонили куда надо и говорят: в туфлях ничего нет, что делать дальше? Им отвечают: потрошите чемодан, пиджак, штаны, если есть кепка, потрошите кепку. Они так и сделали – ничего! Снова звонят куда надо, те: выворачивайте его наизнанку, невозможно, чтобы не было! Таможенники, не долго думая, отвезли несчастного в больницу, где ему промыли желудок, заставили выпить ведро контрастной жидкости, сделали рентген и снова ничего не нашли. На этот раз те говорят: трудно поверить, но, видимо, мы таки ошиблись, извините за беспокойство. Тогда эти таможенники умыли руки и разошлись по домам. А на следующую смену заступила новая группа таможенников, в которую входила младший лейтенант Татьяна Николаевна Сидорук. Это была полная женщина 47 лет, которая находилась в довольно тяжелом состоянии духа.
Дело в том, что у нее кошка родила восьмерых котят, и раздать их не удалось. Ни одного. Раньше брали, а сейчас говорят, что самим жрать нечего, и не берут. И она, скрепя сердцем, налила полведра воды и утопила их. А кошка все бегала кругами и пыталась понять, что хозяйка делает с ее детенышами. А потом хозяйка вышла в дворовой туалет и вылила ведро в дырку. И темные комочки выпадали один за другим и шлепали там внизу в темноте. И все это под нервное мяуканье крутившейся под ногами кошки. Короче, когда Татьяна Николаевна увидела в комнате для личного досмотра отдыхавшего там после пережитого Хаима Ермолицкого, ей стало совсем нехорошо. На старике, как говорится, не было лица. То есть на нем вообще ничего не было, кроме синих ситцевых трусов и частично белой майки.
– Это кто? – спросила она.
– Та досматривали тут одного, – объяснили ей.
Татьяна Николаевна подошла к старику, посмотрела его документы и спросила:
– Хаим Осипович, у вас есть что одеть на себя?
– У меня есть только желание умереть и не видеть больше этого кошмара, – ответил ей Хаим Осипович.
– Вас кто-то провожает? – спросила тогда она.
– Племянник, – сказал старик и слабо махнул в направлении двери, через которую он вошел в это чистилище.
Согласитесь, перед отправкой в лучший мир, его здесь таки неплохо подчистили.
Тогда Татьяна Николаевна вышла в зал, где толпились провожающие, и спросила есть ли среди них племянник Хаима Осиповича Ермолицкого.
– Есть! – тут же нашелся тот.
– Молодой человек, – сказала Татьяна Николаевна. – Костюм и обувь, в которых Хаим Осипович собирался ехать на свою историческую родину, пришли в небольшую негодность. Но вы не волнуйтесь, сам Хаим Осипович почти в полном прядке. Его просто надо одеть перед отъездом.
– Я могу только снять с себя, – предложил племянник.
– А сами пойдете домой в трусах и майке? – поинтересовалась таможенница.
– Пусть лучше я пойду домой в трусах и майке, чем он в таком виде появится в Израиле! Что скажут люди? Особенно из прессы, а?!
– Ну, давайте, – вздохнула Татьяна Николаевна, и еще через три минуты Хаим Осипович Ермолицкий надел на себя красивый джинсовый костюм своего племянника и, что самое главное, туфли со всеми своими бриллиантами.
Любители романтических концовок рассказывают, что на своей исторической родине Хаим Осипович Ермолицкий отдал свое сокровище кому надо и на эти средства там построили школу. Кто-то скажет, что если бы он был по-настоящему благородным человеком, то он бы оставил эти бриллианты для строительства школы на своей географической родине. Возможно. Но с другой стороны, он мог прикинуть, что страны разные, а дети, похоже, одни и те же.
