У этого
сборника тяжелая
судьба. В него
вошли рассказы,
писавшиеся
в течение
добрых 20 лет
в порядке
дуракаваляния,
смеха ради,
или к какой-нибудь
дате, поэтому
они никогда
не включались
в другие книги.
Это были рассказы
одноразовки.
Но со
временем я
стал использовать
их чаще – читая
на встречах
с читателями.
Дело в том,
что чтение
серьезной
прозы требует
тишины и личной
вовлеченности
в процесс
чтения. Аудитория,
состоящая
более чем
из двух человек,
обычно предпочитает,
чтобы ее развлекали.
Видимо, у трех
и более слушателей
совершенно
рефлекторно
возникает
мысль о возможности
накрыть стол,
выпить и погудеть,
отсюда подспудное
стремление
к веселью.
Читая
свои короткие
рассказы,
я неожиданно
обнаружил,
что чем смелей
пользуюсь
нецензурными
выражениями,
тем веселей
проходит встреча.
Поэтому ряд
рассказов
был написан
с сильным
преобладанием
ненормативной
лексики.
Популярность
этих произведений
была такова,
что автор
решился в
конечном итоге
собрать их
под одной
обложкой.
Но для придания
своему проекту
некой литературной
легитимности,
мне нужно
было благословение
какого-нибудь
крупного автора,
не вошедшего
в число пуристов,
который мог
бы прикрыть
младшего товарища
своим литературным
авторитетом.
Авторитет,
однако, посоветовал
похерить сборничек,
чтобы не портить
себе реноме.
Из этого как
бы следовало,
что сборничек
мог всплыть
к свету прямо
накануне вручения
автору Нобелевской
или, на худой
конец, Букеровской
премии и все,
пиши пропало.
Это
была дилемма:
мне предложили
похерить то,
что открывало
путь к сердцу
читателя тем
другим моим
главным книгам.
Главным. Настоящим.
Да они были
главные и
настоящие,
но без этих
рассказиков
на них, вероятно,
никто не обратил
бы внимания.
И потом, какими
бы легковесными
и нецензурными
они ни были,
эти рассказики
были и остаются
моими детьми.
Хулиганистыми,
сквернословами,
однако же
детьми. Поэтому
я решил причесать
их, умыть, поменять
где можно
одни слова
на другие
и выпустить
их в свет, к
людям, с надеждой
на удачу.
За этим
решением стояло
еще одно соображение.
Как это часто
случается,
исследователи
серьезной
части творчества
того или иного
ставшего знаменитым
после смерти
автора, начинают
рыться в его
пыльных сундуках,
извлекать
оттуда обрывки
недосгоревших
и недогнивших
рукописей
и публиковать
такое, что
если бы знаменитый
покойник знал
об этом, он
бы этого не
перенес. Поэтому
я решил избавить
от этой неблагодарной
работы будущих
исследователей
своего творчества,
взяв ее на
себя.
Несколько
особо отчаянных
произведений
мне все же
пришлось изъять,
заменив их
не очень веселыми
рассказами
а, поскольку
не хватило
и их, то написать
это предисловие,
после которого
число главок
в этой книжке
стало, наконец,
соответствовать
ее названию.
